лучшие переводы шекспира на русский язык

о переводах сонетов Шекспира

http://berkovich-zametki.com/Avtory/Kushner.htm
ИЗ ИНТЕРНЕТА

Борис КУШНЕР
О ПЕРЕВОДАХ СОНЕТОВ ШЕКСПИРА

Настоящая статья представляет собою переработку моих заметок 1987 г., написанных по материалам лекций, читавшихся в Обнинском Доме Учёных, Музыкально-Педагогическом Институте им. Гнесиных и в ряде других мест. В основу этих лекций был положен опыт моей собственной работы по переводу избранных Сонетов Шекспира[i], работы, оказавшейся необычайно интересной, волнующей и поучительной. Хочу сразу сказать, что я не занимаюсь здесь анализом собственных переводов. Отнюдь не потому, что считаю их совершенными; конечно, они могут быть подвергнуты вполне обоснованной критике; но это уже не моя задача.

Сонеты Шекспира, несомненно, представляют собою одну из вершин мировой поэзии. Их удивительная, драматическая судьба волновала многих исследователей, ей посвящено множество работ. Мы ограничимся здесь лишь самыми элементарными, хрестоматийными замечаниями с целью ввести читателя в суть проблемы.

Точное время создания Сонетов неизвестно, но большинство исследователей полагает, что они в основном были написаны в последнее десятилетие 16-го века. Единственное прижизненное полное издание (1609 г.) несомненно осуществлялось без ведома автора; такие «пиратские» издания были в духе эпохи. Следующее полное издание увидело свет лишь в 1640 г. Таким образом,

текстографические источники для изучения Сонетов крайне скудны. Непричастность Шекспира к изданию Сонетов часто как-то упускается из виду и переводчиками и литературоведами. Между тем это обстоятельство не следует забывать: возможно, одни Сонеты не предназначались для печати, другие являются черновиками не вполне завершенных произведений (вряд ли, например, Шекспир напечатал бы 99-й Сонет в 15 строчной версии!). Нельзя исключить, что текст в ряде мест испорчен. Порядок следования Сонетов также трудно считать авторизованным, хотя, кажется, попытки менять его к удовлетворительным результатам не привели.

Остановимся вкратце на технической стороне дела. Шекспир является одним из создателей так называемой английской формы сонета, часто даже называемой (не вполне правильно) шекспировской. Форма эта существенно отличается от итальянской – опущенное условие удержания всего лишь четырёх (или пяти) рифм в 14 строчном пространстве придает английскому сонету большую гибкость, приближает стих к живой человеческой речи, одновременно лишая его мистического изящества оригинальных построений Петрарки. Можно встретить мнение, что отказ от итальянских форм связан с меньшим запасом рифм в английском языке по сравнению с итальянским.

Английский сонет состоит из трёх катренов (12 строк) и заключительного двустишия, обычно подводящего итог сказанному или, напротив, содержащего контрастную по отношению к основной части сонета мысль. Сонеты Шекспира, как правило, написаны пятистопным ямбом с преимущественно мужской рифмой. Впрочем, Шекспир обращается с метром довольно свободно и во многих случаях можно обнаружить метрические колебания.

Язык Сонетов существенно отличается от современного английского языка, – синтаксис Шекспира часто усложнён, грамматические конструкции своеобразны – да ведь и грамматика и литературный язык во времена Шекспира ещё не сложились и автор Сонетов был одним из творцов и того и другого! Многие понятия, намёки, встречающиеся в Сонетах и, по-видимому, вполне ясные современникам (или хотя бы близкому окружению поэта), сегодня загадочны. Я могу также предположить, что поэт предназначал эти свои произведения скорее для чтения глазами, нежели для произнесения вслух. Разница между этими двумя формами поэзии обычно игнорируется, но она может в некоторых случаях быть существенной.

Даже прозаический перевод Сонетов отнюдь неоднозначен и требует немалых усилий. Проблемы, которые ставит художественный перевод, естественно, ещё сложнее. Здесь, помимо отмеченных уже обстоятельств, можно также указать на лаконичность английского языка в сравнении с русским. В среднем английские слова заметно короче русских (отсюда и ощущение большего числа мужских рифм в английском языке). Соответственно содержание шекспировской строки, как правило, не помещается в строке русского пятистопного ямба. Переводчику неизбежно приходится идти на нелёгкие компромиссы, и, пожалуй, один переводчик отличается от другого скорее тем, что он не перевёл, нежели воспроизведёнными им чертами оригинала.

Дополнительные трудности создаёт проблема адресата Сонетов. Несомненно, первые 126 Сонетов обращены к мужчине. Такую любовную лирику, звучащую вполне естественно в рамках ренессансных традиций дружбы, затруднительно органически включить в русские литературные обычаи. Вместе с тем, большинство «дружеских Сонетов» не имеет формальной родовой окраски, что подсказывает интересную идею такого же нейтрального перевода. Трудность реализации этой идеи очевидна: родовая принадлежность в русском языке выражена несравненно сильнее, нежели в английском. К описанным техническим трудностям следует ещё прибавить сверхзадачу воспроизведения средствами иного языка бесконечно живого и динамичного шекспировского мира. В целом проблема, с которой сталкивается переводчик, напоминает оптимизационную задачу, существование решения которой отнюдь неочевидно.

История русских переводов Сонетов начинается в 19-м веке. Не имея возможности подробно обсуждать здесь этот вопрос, отметим лишь основные события. Первый полный поэтический перевод Сонетов подготовил в 1865 – 1868 гг. Н. Гербель. К сожалению, художественный уровень этой работы невысок. Следующий полный перевод был выполнен для издания Сочинений Шекспира под редакцией С.А. Венгерова (т. 5, 1904 г.) группой из 16 переводчиков. В эту группу входили К. Случевский, И. Мамуна, С. Ильин, В. Брюсов и др. Достичь стилистического единства в такой ситуации было невозможно. Затем почти все Сонеты перевёл пятистопным ямбом М.И. Чайковский (1914 г.; ранее большинство переводчиков использовало более ёмкую шестистопную строку). В дальнейшем спорадически появлялись отдельные переводы, в том числе две довоенные работы Б.Л. Пастернака (№ 66, № 73; в 1954 г. Пастернак также перевёл и 74-й Сонет). Наконец, в 1948 г. С.Я. Маршак публикует новый полный перевод всего цикла Сонетов (маршаковские переводы отдельных Сонетов появлялись в печати, начиная с 1943 г.).

Переводы Маршака составили эпоху в русскоязычной жизни Сонетов. По стилистическому единству, поэтической технике, художественному совершенству труд Маршака неизмеримо превосходил все предшествовавшие полные издания цикла. Именно Маршак сделал лирическую поэзию Шекспира органической частью русской литературы, достоянием широкой читающей публики.

Успех был огромным и заслуженным. В течение нескольких последовавших лет постепенно даже сформировалось убеждение, что отныне проблема перевода Сонетов решена на долгое время, если не навсегда. Отдельные критические голоса (впрочем, вполне доброжелательные) тонули в гуле восторга. К сожалению, и на них Самуил Яковлевич реагировал довольно болезненно. Вот характерное его высказывание (1964 г.): «Некоторые из критиков, весьма положительно оценивая мои переводы Сонетов Шекспира, в то же время очень деликатно и бегло упрекают меня в том, что я будто бы слишком «просветляю» Шекспира, лишая его известной темноты и загадочности. Но справедлив ли этот упрёк? Полагаю, что нет. Вероятно, после прежних корявых и косноязычных переводов сонетов мой перевод мог показаться слишком свободным, естественным, живым. мне было бы жаль, если бы некоторым критикам удалось подорвать доверие русских читателей (а их миллионы) к моему Шекспиру. Сколько людей писали мне, что сонеты помогли им переносить тяжёлую хроническую болезнь»[ii]. Что же, – кто осудит Мастера, влюблённого в свою вдохновенную и действительно великолепную работу?

Должен сказать, что и я люблю маршаковские переводы, и долгие годы они приносили мне радость, за которую я благодарен Мастеру. К сожалению, эта радость стала уменьшаться, когда в 1986 г. я обратился к оригиналам. Неистовый, страдающий, раздираемый противоречиями творец английских Сонетов превращается в мудрого, печального, элегичного (а порою и просто сентиментального) поэта. Настойчивость Маршака в «сглаживании» углов, в замене трагического элегическим, снижении масштабов шекпировского мира просто изумляет. Горько видеть, как в его переводах исчезают могучие шекспировские образы, связанные со смертью, временем, неистовой, до крика души доходящей ревностью, судьбой и т.д. Их место порой занимают банальные, почти романсовые штампы. Трудно не согласиться с утверждением Н. Автономовой и М. Гаспарова[iii] о том, что «Сонеты Шекспира в переводах Маршака – это перевод не только с языка на язык, но и со стиля на стиль». Чтобы не быть голословным, я приведу несколько примеров, относящихся к 90-му Сонету[iv]

Читайте также:  лучшие комбикорма для бройлеров рейтинг

У Шекспира У Маршака

1. Then hate me when thou wilt, Уж если ты разлюбишь, то теперь.

Так ненавидь меня, если Ты хочешь;

если когда-нибудь, то сейчас

3. Join with the spite of fortune, Будь самой горькой из моих потерь

Источник

Уильям Шекспир: трудности перевода сонетов на русский язык

Осторожно: лингвистический лонгрид!

Перевод художественных текстов с одного языка на другой — и так сложная задача. Но по-настоящему хардкорные переводчики работают не с прозой, а со стихами. Именно здесь кроется личный дьявол каждого лингвиста.

По уровню сложности перевод стихов из 10 баллов получает 11. Ведь, чтобы хорошо перевести стихотворное сочинение, нужно соединить в итоговом варианте сразу ряд факторов:

Часто языковые особенности не позволяют сохранить форму стихотворения при переводе из-за банального отсутствия прямых соответствий метафорических конструкций и стихотворных метрик.

Одним из самых сложных поэтов для перевода с английского языка считается Уильям Шекспир. А все потому, что в своих произведениях он использовал более 20 000 лексических единиц. При этом поэт захватывал все стилистические пласты языка: от простонародных выражений до возвышенной аристократической речи. Более того, Шекспир активно создавал неологизмы, используя слова из французского и немецкого языков.

Чаще всего переводчики пробуют свои силы на сонетах Шекспира. Они сочетают в себе небольшой размер и высокую метафоричность, поэтому позволяют экспериментировать без чрезмерных затрат времени и усилий.

Сонеты Шекспира — это 154 стихотворений, написанных Уильямом Шекспиром с 1592 по 1599 год. Весь цикл сонетов состоит разбит на отдельные группы по тематикам, основными из которых являются дружба, воспевание возлюбленной и любовь как чувство.

Стихотворная форма сонета относится к строгим формам. Она состоит из 14 строк, которые разделены на два катрена (четверостишия) и два терцета (трехстишия).

Чаще всего в сонетах используются рифмы кольцевого (абба) или перекрестного (абаб) типов.

Строгая форма сонетов — еще одна особенность, которая усложняет перевод. Но это не останавливает переводчиков, которые раз за разом пробуют более точно передать смысл и дух стихотворений.

В статье мы рассмотрим всего один сонет и четыре варианта переводов к нему, сравним подачу и приемы передачи смыслов разных переводчиков. Оценку же, какой перевод лучше и гармоничнее, мы оставим вам, потому что это дело вкуса.

Сонет 130: пародия на возвышенные оды женщине

l whi7kwzrviih3edwjdu6qkv s

Для детального разбора мы взяли сонет 130. Он немного отличается от сонетов, которые воспевают красоту возлюбленной, потому что все сравнения здесь построены «от противного».

Ниже мы приводим текст сонета с прямым построчным переводом:

image loader

Особенности произведения

Дословный перевод в принципе раскрывает смысл произведения. Шекспир пишет, что его возлюбленная ничем не превосходит других женщин, но она все равно не уступает тем, которым говорят лживые комплименты.

Есть несколько отдельных моментов в оригинале, которые нужно дополнительно пояснить. В самом тексте мы обозначили их цифрами.

Переводы сонета 130 на русский язык

С нюансами произведения разобрались, теперь настало время переводов. Всего существует около 50 переводов этого сонета, которые признаны в литературных кругах.

Переводчики разбились на 2 крупных группы:

Еще раз подчеркнем, мы не будем определять, какие переводы лучше — это дело вкуса. Мы разберем их, исследуя точность соответствий, благозвучность фраз и общую передачу смысла оригинала.

Перевод С. Маршака

Ее глаза на звезды не похожи
Нельзя уста кораллами назвать,
Не белоснежна плеч открытых кожа,
И черной проволокой вьется прядь.

С дамасской розой, алой или белой,
Нельзя сравнить оттенок этих щек.
А тело пахнет так, как пахнет тело,
Не как фиалки нежный лепесток.

Ты не найдешь в ней совершенных линий,
Особенного света на челе.
Не знаю я, как шествуют богини,
Но милая ступает по земле.

И все ж она уступит тем едва ли,
Кого в сравненьях пышных оболгали.

В литературной среде считается одним из наиболее удачных переводов. В версии Маршака много эпитетов («белоснежная кожа», «дамасской розой», «нежный лепесток», «совершенных линий»), которые придают произведению красочность и насыщенность.

По настроению и передаче второстепенных смыслов оно сильно отличается от оригинала. Маршак смягчил оригинальные резкие и грубые метафоры Шекспира. В результате оригинальный посыл «моя возлюбленная совсем не красива» превращается в «моя возлюбленная специфически красива». Разница небольшая, но тональность произведения изменена.

Маршак использует возвышенную лексику — «уста», «чело», «шествовать», «ступает», чем достаточно точно передает стиль оригинального сонета, в котором широко присутствуют устаревшие на сегодня лексические конструкции.

Для точности передачи и улучшения благозвучия Маршак использует прием инверсии — перестановки отдельных составляющих частей. Детальнее рассмотрим это на двух примерах.

Оригинал: My mistress’ eyes are nothing like the sun

image loader

Правила русского языка позволяют переставлять смысловые части предложения, что помогает сохранить ритм и благозвучие.

Так же и во втором примере:

Оригинал: I grant I never saw a goddess go

image loader

Инверсия позволяет добиться более точных соответствий в ритмике и хорошо поддерживает лирическое настроение стихотворения.

Теперь о точности и соответствии словосочетаний.

Ряд фраз абсолютно точно передает фразы оригинала: сравнение волос с проволокой, цвета щек с розами, походки богини с приземленными шагами любимой.

В некоторых фразах переводчик использует замещение по смыслу. «Дыхание» превращается в «тело», при этом Маршак использует нейтральное «пахнет» вместо оригинального грубого «reek» («воняет»).

Сравнение голоса с музыкой вообще отсутствует. Вместо него появляются строки «Ты не найдешь в ней совершенных линий, Особенного света на челе».

В целом Маршак хорошо передал посыл Шекспира, в котором реальная красота женщина противопоставляется недостижимым идеалам. Тем не менее, по сравнению с оригиналом перевод более мягкий и эмоционально нейтральный, без жестких эпитетов и метафор.

Итого, для перевода Маршака характерными являются:

Перевод Н. Гербеля

Лицом моя любовь на солнце не похожа,
Кораллы ярче, чем уста ее горят,
Когда снег бел, то грудь прекрасной с ним не схожа,
А волосы есть шелк — у ней их не каскад.

Я видел много роз, в садах хранимых строго,
Но им подобных нет у милой на щеках,
А благовоний вкруг найдется лучших много,
Чем то, что на ее покоются устах.

Я лепету ее внимать люблю, но знаю,
Что музыка звучит и лучше и нежней,
И к поступи богинь никак не прировняю
Вполне земных шагов возлюбленной моей.

И все же для меня она стократ милее
Всех тех, кого сравнить возможно б было с нею.

Сразу бросается в глаза измененное количество слогов в строках, из-за чего меняется ритмика стихотворения. В оригинале строки состоят из 10-11 слогов, в переводе Гербеля — 12-13. Качеству это не вредит, но рисунок стиха все же изменен.

Гербель не использует ярко выраженные метафоры и эпитеты, которые относятся к описанию внешности любимой. В целом лексика стиха обыденная и даже местами разговорная, что подчеркивает трепетное отношение к женщине. Все эпитеты, которые есть в стихе, достаточно простые: «милая», «лучших», «прекрасная».

Как и Маршак, Гербель также использует прием инверсии, но в переводе использует его более вольно. Стихотворение скорее передает «дух», но не «букву» оригинала.

image loader

Гербель широко использует перевод «от противного». Шекспир сравнивает волосы любимой с проволокой, но в версии Гербеля — шелк. Решение спорное и несколько топорное, потому что используется редкоупотребляемая и неблагозвучная форма местоимения «нее» — «ней».

Также Гербель использует полисиндетон — повторение союзов в предложении между однородными членами. Прием увеличивает эмоциональный фон стихотворения и заостряет внимание на перечислении достоинств (они же недостатки) героини.

Что музыка звучит и лучше и нежней,
И к поступи богинь никак не прировняю.

Что касается рифмования, то рифмы очень простые, иногда даже излишне. «Похожа» — «схожа», «много» — «строго». Поэтому по стилю перевод очень далек от оригинала, в котором рифмы нельзя назвать банальными или распространенными.

Читайте также:  лучшие книги нестеровой натальи

Кроме того, Гербель также заменил все острые фразы оригинала. Самое жесткое высказывание Гербель заменил за нейтральное, убрав весь негатив:

А благовоний вкруг найдется лучших много,
Чем то, что на ее покоются устах.

Итого, для перевода Гербеля характерны:

Перевод Р. Винонена

xuin4 2uvacdnrvoqvdnliluv q

Звезд нет в зрачках у женщины моей,
Рубин красней, чем у любимой губы,
И грудь у ней, конечно же, смуглей,
Чем снег. И непослушен волос грубый.

Не замечал я и дамасских роз,
Что расцветают у иных на лицах,
Да и парфюмам, ежели всерьез,
Навряд ли пот в сравнение годится.

И речь она ведет не как свирель,
Не ангельски на глину ставит ногу…
И все-таки от женщины своей

Я прихожу в восторг. И слава богу:
Моя любовь — теперь таких уж нет — Чиста от поэтических клевет.

Винонен попытался полностью передать настроение и стиль шекспировского сонета 130. По сравнению с лирическими переводами, он звучит куда грубее. Винонен лишь частично смягчает некоторые жесткие выражения, но в целом сатирическое и стебное настроение передает.

В первой строке вместо оригинального «eyes» («глаза»), он использует более грубое «зрачки». Далее весьма жесткой можно посчитать фразу «… Навряд ли пот в сравнение годится».

В целом стихотворение создает тот сатирический эффект, который есть и у оригинала, без рассусоливаний и восхищений.

При этом перевод достаточно экспрессивен, ведь Винонен использует устоявшиеся фразы «слава богу», «прихожу в восторг», которые добавляют эмоций. А реально отношение к женщине при всех ее недостатках передают четыре последних строчки.

По соответствию оригиналу есть недочеты. Винонен достаточно вольно делает перестановки фраз, сокращая или удлиняя отдельные обороты.

К примеру, две строки «I love to hear her speak, yet well I know That music hath a far more pleasing sound» поместились у него в одну — «И речь она ведет не как свирель». Это сбило форму из-за чего завершение, где автор выражает свою любовь женщине, растянулось на 4 строки вместо 2 оригинальных.

Итого, для перевода Винонена характерными являются:

Перевод И. Фрадкина

К сожалению, фото литературоведа мы не нашли. Поэтому вот вам Шекспир в очках.

gemlztf9qh5ebvihawmy7cbg5yw

Глаза достались, а не звезды ей,
И губы на кораллы не похожи,
Чернеет проволокой сноп кудрей,
И грудь темна — не белоснежна кожа.

Обычны щеки, и на ум нейдет
Сравнить их с розой белой или алой,
А дух такой от тела, что забьет
Простые запахи земли, пожалуй.

Милее прочих милой говорок,
Хоть мелодично он звучит едва ли,
И топот мил земных девичьих ног.

Пускай таких богинь и не видали,
Клянусь, она не хуже тех, ей-ей,
Что лжец вознес, чтоб уложить верней.

Фрадкин тоже постарался передать ироничное настроение оригинального сонета. Стилистика хоть и немного смягчена, если сравнивать с оригиналом, достаточно точно передает посыл сонета.

Грубоватые и нарочито простые выражения описывают недостатки женщины: «сноп кудрей», «обычны щеки», «и грудь темна». Но при этом автор хорошо передает чувства, которые испытывает автор: «Милее прочих милой говорок», «И топот мил земных девичьих ног».

Точность перевода достаточно высокая, даже несмотря на то, что Фрадкин переставляет местами строки оригинала — как 3 и 4 или 5 и 6. Само изложение достаточно вольное, но сомнения вызывает только один момент — «ей-ей» в предпоследней строфе. Видимо, переводчик просто не смог подобрать достойную рифму к удачной последней строке.

Фрадкин также активно использует инверсию. Насколько мы заметили, это популярный прием сгладить шероховатости оригинальных сонетов и небольшая хитрость, которая позволяет рифмовать глаголы, а не существительные.

Переводчик хорошо передал ироничность произведений и грамотно обошел «неудобные места» с нелестными эпитетами. Грубые выражения он передал колкими фразами, но избежал оскорблений.

К примеру, фраза «А дух такой от тела, что забьет Простые запахи земли, пожалуй», звучит грубо, но не так грубо, как оригинал.

Итого, для перевода Фрадкина характерны:

Выводы

zwutybqnfk5jbmvrmts bfrqi40

Мы еще раз подчеркнем, что известных переводов только сонета 130 больше пятидесяти. При всем желании мы бы не смогли рассмотреть все — это уже тянет на небольшую монографию по лингвистике.

Как вы могли заметить, стили и приемы переводов очень разные, ведь сонеты Шекспира плохо поддаются переводу. Переводчики выкручиваются как могут. Иногда это получается, иногда — нет.

Если не связывать с оригиналом, все версии по своему интересные и оригинальные.

Но все равно идеальный перевод стихотворения, который полностью передает смысл, подтекст и настроение, просто недостижим. Литературные критики с этим согласны, но у каждого из нас есть свое мнение.

А какой перевод 130 сонета нравится больше вам? Пишите в комментарии.

EnglishDom.com — онлайн-платформа по изучению английского

image loader

→ Прокачайся в английском на онлайн-курсах от EnglishDom.com

По ссылке — 2 месяца премиум-подписки на все курсы в подарок.

→ Для живого общения — выбирай индивидуальное обучение по Skype с преподавателем.
Первый пробный урок — бесплатно, регистрируйся тут. По промокоду goodhabr2 — 2 урока в подарок при покупке от 10 занятий. Бонус действует до 31.05.19.

Источник

Сонеты Шекспира в переводах Гумилева, Пастернака и других великих поэтов

К центральному литературному юбилею года — 5 классических стихотворений Шекспира, переведенных русскоязычными авторами сразу нескольких веков.

Оригинал

For shame deny that thou bearʼst love to any,
Who for thyself art so unprovident.
Grant, if thou wilt, thou art beloved of many,
But that thou none lovest is most evident;
For thou art so possessʼd with murderous hate
That «gainst thyself thou stickʼst not to conspire.
Seeking that beauteous roof to ruinate
Which to repair should be thy chief desire.
O, change thy thought, that I may change my mind!
Shall hate be fairer lodged than gentle love?
Be, as thy presence is, gracious and kind,
Or to thyself at least kind-hearted prove:

Make thee another self, for love of me,
That beauty still may live in thine or thee.

По совести скажи: кого ты любишь?
Ты знаешь, любят многие тебя.
Но так беспечно молодость ты губишь,
Что ясно всем — живешь ты, не любя.

Свой лютый враг, не зная сожаленья,
Ты разрушаешь тайно день за днем
Великолепный, ждущий обновленья,
К тебе в наследство перешедший дом.

Переменись — и я прощу обиду,
В душе любовь, а не вражду пригрей.
Будь так же нежен, как прекрасен с виду,
И стань к себе щедрее и добрей.

Пусть красота живет не только ныне,
Но повторит себя в любимом сыне.

Постыдно отрицать, что ты несешь
Любовь к кому-то, что недальновидно.
Тебя любили б многие; так что ж —
Не любишь ты, и это очевидно.
Убийственная ненависть тобой
Так овладела, что без колебанья
Ты, в заговор вступив с самим собой,
Сам рушишь кров, и нет чинить желанья.
О, цель смени, чтоб мненье я сменил!
Любви ли нежной ненависть милее?
Будь добр, сердечен, как и внешне мил,
Иль хоть к себе сердечней и добрее.
Родись в другом, любви моей хоть ради,
Чтоб красота жила с тобой иль рядом.

Оригинал

Who will believe my verse in time to come,
If it were fillʼd with your most high deserts?
Though yet Heaven knows it is but as a tomb
Which hides your life and shows not half your parts.
If I could write the beauty of your eyes,
And in fresh numbers number all your graces,
The age to come would say, «This poet lies,
Such heavenly touches neʼer touchʼd earthly faces.»
So should my papers yellowʼd with their age,
Be scornʼd like old men of less truth than tongue,
And your true rights be termʼd a poetʼs rage
And stretched metre of an antique song:

Читайте также:  леска на карпа какая лучше толщина

But were some child of yours alive that time,
You should live twice, — in it and in my rhyme.

Моим поэмам кто б поверить мог,
Коль Ваших качеств дал я в них картину?
Они — гроб Вашей жизни, знает Бог,
Их могут передать лишь вполовину.
И опиши я Ваших взоров свет
И перечисли все, что в Вас прелестно,
Грядущий век решил бы: «Лжет поэт,
То лик не человека, а небесный».
Он осмеял бы ветхие листы
Как старцев, что болтливей, чем умнее.
Он эту правду счел бы за мечты
Иль старой песни вольные затеи.

Но будь у Вас ребенок в веке том,
Вы жили б дважды — и в стихах, и в нем.

Сонет мой за обман века бы осудили,
когда б он показал свой образ неземной, —
но в песне, знает Бог, ты скрыта, как в могиле,
и жизнь твоих очей не выявлена мной.

Затем ли волшебство мной было бы воспето
и чистое число всех прелестей твоих —
чтоб молвили века: «Не слушайте поэта;
божественности сей нет в обликах мирских?»

Так высмеют мой труд, поблекнувший и сирый,
так россказни смешны речистых стариков, —
и правду о тебе сочтут за прихоть лиры,
за древний образец напыщенных стихов…

Но если бы нашлось дитя твое на свете,
жила бы ты вдвойне — в потомке и в сонете.

Оригинал

Thy bosom is endeared with all hearts,
Which I by lacking have supposed dead;
And there reigns love and all loveʼs loving parts,
And all those friends which I thought buried.
How many a holy and obsequious tear
Hath dear religious love stolen from mine eye,
As interest of the dead, which now appear
But things removʼd, that hidden in thee lie!
Thou art the grave where buried love doth live,
Hung with the trophies of my lovers gone,
Who all their parts of me to thee did give;
That due of many now is thine alone:
Their images I lovʼd I view in thee,
And thou (all they) hast all the all of me.

Твоя прияла грудь все мертвые сердца;
Их в жизни этой нет, я мертвыми их мнил;
И у тебя в груди любви их нет конца,
В ней все мои друзья, которых схоронил.

Надгробных пролил я близ мертвых много слез,
Перед гробами их как дань любви живой!
Благоговейно им, умершим, в дань принес;

Они теперь в тебе, они живут с тобой.
И смотришь ты теперь могилою живой,
На ней и блеск, и свет скончавшихся друзей,
Я передал их всех душе твоей одной,
Что многим я давал, то отдал только ей.

Их лики милые в себе объединя,
Имеешь также ты своим — всего меня!

Сердца, что я умершими считал,
В твоей груди нашли себе приют.
Царит любви в ней светлый идеал,
Друзей ушедших образы живут.

О, сколько чистых надмогильных слез
Из глаз моих струил я много раз!
Но не навек любимых рок унес,
Они в тебе схоронены сейчас.

Храня в себе, ты воскрешаешь их:
Возлюбленных угасших хоровод
Мою любовь собрал в сердцах своих
И всю ее тебе передает.

В тебе я вижу всех любимых мной —
Ты — все они, и я — всегда с тобой.

LXXIV

Оригинал

But be contented: when that fell arrest
Without all bail shall carry me away,
My life hath in this line some interest,
Which for memorial still with thee shall stay.
When thou reviewest this, thou dost review
The very part was consecrate to thee:
The earth can have but earth, which is his due;
My spirit is thine, the better part of me:
So then thou hast but lost the dregs of life,
The prey of worms, my body being dead,
The coward conquest of a wretchʼs knife,
Too base of thee to be remembered.

The worth of that is that which it contains,
And that is this, and this with thee remains.

Покоен будь: когда я буду смертью скован,
Без мысли быть опять когда-нибудь раскован,
Останутся тебе на память, милый мой,
Немногие стихи, написанные мной.

И, пробегая их, увидишь, друг мой милый,
Что эти сотни строк посвящены тебе:
Лишь прах возьмет земля, как должное, себе,
Но лучшее — мой ум — твое, мой друг, с могилой.

Итак, когда умрет покров души моей,
Ты потеряешь лишь подонки жизни бренной,
Добычу черной мглы, хирургов и червей,
Не стоящую слез твоей тоски священной.

Стихи ж мои могу почтить я похвалой
За то, что их никто не разлучит с тобой.

Но успокойся. В дни, когда в острог
Навек я смертью буду взят под стражу,
Одна живая память этих строк
Еще переживет мою пропажу.

И ты увидишь, их перечитав,
Что было лучшею моей частицей.
Вернется в землю мой земной состав,
Мой дух к тебе, как прежде, обратится.

И ты поймешь, что только прах исчез,
Не стоящий нисколько сожаленья,
То, что отнять бы мог головорез,
Добыча ограбленья, жертва тленья.

А ценно было только то одно,
Что и теперь тебе посвящено.

Оригинал

«Tis better to be vile, than vile esteemed,
When not to be, receives reproach of being,
And the just pleasure lost which is so deemed
Not by our feeling, but by others» seeing:
For why should others» false adulterate eyes
Give salutation to my sportive blood?
Or on my frailties why are frailer spies,
Which in their wills count bad what I think good?
No; — I am that I am, and they that level
At my abuses reckon up their own:
I may be straight, though they themselves be bevel;
By their rank thoughts my deeds must not be shown;

Unless this general evil they maintain,
All men are bad, and in their badness reign.

Есть люди честные, а низкими слывут.
Не лучше ль быть, чем слыть? Ведь чистых наслаждений
И вовсе не найдешь, коль их отдать под суд
Не совести своей, а посторонних мнений.
Толпа причудлива, но для моих причуд
Не умягчить своих сердитых убеждений.
Не стану же и я, — как я ни слаб, ни худ, —
Слабейших, худших чтить, боясь их осуждений.
Во мне есть то, что есть. Свет судит вкривь и вкось.
Да, он способен быть лазутчиком, шпионом,
Но не судьей. Он, мне, лишь только б довелось,
Свой приписан порок, сразит меня законом.

Чтоб быть судьей грехов, пусть он в закон бы ввел:
«Всяк грешен; смертный — царь, а грех — его престол».

Андрей Кузнецов
Специалист по эксплуатации самолетов и двигателей, резко сменивший род занятий, — теперь его знают как переводчика шекспировских сонетов, По, Бернса и Киплинга.

Да! Лучше грешным быть, чем грешным слыть,
Тогда бесстрастно встретишь свой позор,
Теряешь радость, коль ее ценить
Берется чей-то посторонний взор.
Но как чужой прелюбодейный глаз
Оценит, как моя играет кровь?
Поступки обращая всякий раз
В грехи, в которых грязнет вновь и вновь.
Нет! Я, как я, а судьи все мои
Меня судив, самих себя клеймят,
Ведь, может быть, я прям, а у судьи
В кривых глазах кривых оценок ряд.

Не истина, что зло с грехом царят,
А люди злы и жизнь в грехах влачат.

Источник

Adblock
detector